Статьи


Мне трудно говорить о себе, я всегда говорила «мы». - Трио «Меридиан» отметило свое 30-летие

О том, как все начиналось, и что из этого получилось, рассказывает заслуженная артистка РФ, солистка, неформальный директор трио «Меридиан» Надежда ЛУКАШЕВИЧ

Вместо предисловия:
«Сами они определяют свои художественные принципы коротко и четко: духовность, доброта, человечность… Это - главное. Остальное - следствие: виртуозные полифонические аранжировки, которые делает музыкальный руководитель "Меридиана" Николай Сметанин; незаурядные вокальные данные Надежды Лукашевич; стремительная соло-гитара Владимира Ситанова… И, конечно, безупречный ансамбль. Часто приходится слышать, что две простые, акустические гитары и голоса "Меридиана" звучат, как целый оркестр! И все направлено на основное - выявление глубинной сути музыки и стихов. Каждая песня решается как маленький спектакль - со своей завязкой, кульминацией, финалом. Ведь в основе программ - поэзия Пушкина, Шекспира, Пастернака, Вознесенского… Репертуар "Меридиана" чрезвычайно обширен. Это и классика - Бах, Глинка, Чайковский, Вильбоа, и фольклор, , … и произведения известных советских композиторов…». («Культура и жизнь», 1984 г.)

Начало

Образно говоря, «начал» у нас было два – когда мы создавались как самодеятельный коллектив и когда стали профессиональным. Так вот, второе начало едва не стало и нашим концом.. Сказать, что меня постигло разочарование, когда мы перешли в филармонию, это не сказать ничего. И дело не в маленьких зарплатах или концертном графике. К этому-то мы как раз были готовы. . Первая «гастроль» - по Шуйскому району в холоднющем декабре 1978 года. Концерты в промерзших домах культуры, в клубах с полупьяными слушателями, в мороз, когда на тебя сыплется с потолка иней, в буквальном смысле, когда пар изо рта валит и ты чуть ли не в валенках, а тебе надо петь на этом морозе… И самое главное – зал полон, то есть не уйдешь со сцены. Это было ужасно. Это была Голгофа в каком-то роде.
А начиналось все очень просто и как бы не всерьез. Мой муж Ян Бруштейн познакомился с Володей Ситановым. Он тогда пел в «Серенаде» - это был самый популярный коллектив в городе Иванове и не только в Иванове, и Ян писал о них в «молодежке». А Вовка потом, в свою очередь, служил в армии с Колей. И там у них образовался мужской дуэт. На каком-то этапе им, видимо, стало скучно вдвоем, и на вопрос Володи, нет ли какой знакомой солистки, Ян предложил: так вот вам девушка, которая поет. Хотя я тогда как раз и не пела. Сначала, приехав в Иваново, выступала в «Алых парусах», но потом у меня родился ребенок, надо было продолжать учиться в институте химико-технологическом, в общем, были такие заботы, что мне не до пенья стало. Тем не менее мы с ребятами встретились с прицелом выступить на «Студенческой весне-75». Мы прошли все ступени этого конкурса, начиная с выступления в институте, и потом дошли до областного конкурса и победили. А первое «свидание» состоялось буквально за две недели до смотра, И вот, пожалуйста, 30 лет не можем расстаться.
Сначала не разбежались, потому что нас стремительно закрутил водоворот событий. «Меридиан» везде приглашали, мы ездили в Польшу как лучший коллектив художественной самодеятельности города, мы представляли Иваново на различных конкурсах, пели даже во Дворце съездов… А я уже закончила институт к тому времени, собиралась что-то делать серьезное. У меня был научный диплом, неплохой, кстати, научный руководитель, я намеревалась «двигать науку». Коля уже работал, Володя был на последнем курсе. И начинали возникать проблемы. Мне готовиться к экзаменам в аспирантуру, а мы все время в разъездах. Причем, уезжали не на день, не на два, а надолго – первый Всесоюзный фестиваль, второй, третий. И наступил момент, когда стало очевидно - или мы расходимся и занимаемся каждый своим делом, или занимаемся вместе музыкой. Мы выбрали сцену.
Причем, сами мы, может быть, и не решились бы. Но в нашей судьбе возник Евгений Павлович Иванов, художественный руководитель Ивановской филармонии, который звал нас туда. И мы, не зная его вообще, не зная, что он из себя представляет (это уже потом выяснилось, что он - очень образованный человек, очень воспитанный, глубоко и тонко чувствующий и музыку, и музыкантов), мы согласились. К тому же и Борис Матвеевич Бруштейн, мой тесть – главный режиссер театра музыкальной комедии, убеждал нас: ребята, вы сделаете огромную глупость, если не будете петь. И Ян, слегка поскрипывая зубами, тоже был «за». Вот так все сложилось.
Мы перешли в филармонию, потом началось то, что началось, и я вскоре просто написала заявление, собиралась уходить. Удержала, казалось бы, случайность. Народный артист Советского Союза Павел Шальнов, который вместе с нами чтецом выступал в концертах (у нас было отделение, и у него отделение, в связи с тем, что мы как бы не доросли еще до сольного концерта, и лучший вариант – это чтец, потому что у нас поэзия, и там поэзия), так вот, он сказал: кто не боится сделать ошибку в своей жизни, тот дурак (а я-то и боялась, что сделала ошибку). Потому что - «и это пройдет», как сказал мудрый Соломон. «И это пройдет». Как в воду глядел. Это все прошло. А закалка осталась. Когда надо быть готовым к любой публике, любой обстановке, любому количеству концертов. Когда надо, например, петь в восемь часов утра в пожарной части, потому что у них выезды и все прочее. И мы начинали петь в восемь утра. Физиологически это очень трудно. Очень. Но это были такие навыки, которые потом позволили выдержать все.

Судьба

Если бы три таких личности собрались в другом городе, на другом краю
Земли, это все равно было бы трио «Меридиан».
Для меня очень показательным стало наше выступление на концерте, посвященном 20-летию «Меридиана». Мы отмечали эту дату в Москве, в ЦДРИ. Шел 95-й год, в ледяном, давно не отапливаемом зале наши друзья и поклонники сидели в пальто. Тепло отключили за неуплату. Пришел и Микаэл Леонович Таривердиев. Был мрачен и недоволен. Как потом оказалось, очень боялся разочарования: многие коллективы, в начале пути такие яркие, потом с годами теряли уровень. Тем более наступили такие времена, в которые трудно было сохранить живую душу искусства. В телевизионный эфир артисты стали выходить исключительно за плату, а нам этот путь был заказан: противно, да и денег таких не имели. В общем, поводов для опасений у Таривердиева было достаточно. И как же радостно он аплодировал после каждого номера! Вскидывал руки над головой, оглядывался вокруг - как реагирует зал. А в антракте охотно давал интервью телевизионщикам. Говорил, как удивлен и обрадован тем, что с годами "Меридиан" стал петь не хуже, а намного лучше, глубже и необычней.
Когда я оглядываюсь в прошлое, то понимаю, что многое в моей жизни шло как бы по кругу. Что судьба постоянно давала мне шансы, а я их не замечала. И надо было появиться «Меридиану», чтобы многое встало на свои места.
В ранней юности я мечтала о том, чтобы петь. В Пятигорске мне преподавала вокал уникальная женщина - она выступала на оперных сценах в Варшаве, Будапеште, Париже, и она хорошо знала легендарную Катульскую, которая в то время вела курс в Московской консерватории. И моя преподавательница говорила: я позвоню ей, ты поедешь, и она тебя послушает. Мы подготовили программу, но в этот момент Катульская умирает. А я выхожу замуж. И все как бы пролетело – все планы, и эта мечта - попасть в Московскую консерваторию на подготовительное отделение, потому что у меня тогда еще не было музыкального училища. Если бы я этого очень хотела, то, конечно, добилась бы… Но в юности пение еще не было для меня делом жизни. И, повторю, надо было появиться «Меридиану», чтобы так стало.
То же самое можно сказать и о ребятах. Колины аранжировки являются одной из главных составляющих нашего звучания. Но Коля делал аранжировки и для других певцов, коллективов, для детей. Но в другом исполнении его аранжировки не звучат так, чтобы их замечали. О них говорят только в исполнении трио «Меридиан». Они «звучат» только в исполнении трио «Меридиан».
Володя Ситанов. С удивительным русским тенором. Не сильным, но мягким и солнечным. У него был обволакивающий тенор. У него была удивительная манера игры на гитаре. Никто не слышал, как он «ходил» по струнам…
Вот так все сложилось – эти пазлы судьбы - что собралось три человека, которые так удачно дополнили друг друга. Многие песни, которые поет трио «Меридиан», не споет никто другой. Так и получился тот самый «стиль Меридиан». Микаэл Таривердиев назвал его третьим направлением - это не классика, но и не эстрада. Это – «Меридиан».

Таривердиев

Сентябрь 1980 года. Мы - участники пленума Союза композиторов СССР, который проходит в Ташкенте. Длинный, тягучий, головокружительный своими восточными и еще непонятно какими ароматами вечер. Но у нас голова кружится не от этого. Сегодня встреча с Микаэлом Леоновичем Таривердиевым. Идея знакомства пришла в голову ныне профессору Московской консерватории певцу Сергею Яковенко. Мы сами никогда бы не решились на такой подвиг. Микаэл Таривердиев - это же кто-то из области сфер небесных и недосягаемых.
И вот мы в номере Мастера. Легонько лепечут от ветра белые занавески на окнах, просторная комната, и где-то в углу у окна кресло. Встретив нас, Микаэл Леонович немедленно усаживается в это кресло и деловито предлагает нам спеть. Мы медлим, пытаясь справиться с волнением и впечатлением, которое он произвел, в частности, на меня. Высокий, слегка сутуловатый, очень ловкий, с блестящими огромными глазами.
Наконец мы начинаем. Поем все, что есть в репертуаре, в том числе "Попутную песню" Глинки, которую он сразу выделил. Песен много. К тому времени мы уже выступаем с сольной программой. Сначала я ничего не вижу и не слышу - я пою. И - о чудо! Наконец прозрев, я замечаю, что Микаэл Леонович реагирует очень искренне и даже по-детски. Ему нравится! Но когда мы закончили, он сделал строгое лицо и сказал: "Я буду с вами работать".
Нарисованная им картина будущего сотрудничества была полна трудностей и жертв с той и с другой стороны. Мы должны были каждую неделю в течение довольно долгого времени приезжать из Иванова в Москву и показывать Микаэлу Леоновичу готовые гитарные аранжировки и вокальные партии. Мы, как он говорил в шутку, "пили его кровь" действительно несколько месяцев, и сделали программу из его новых вокальных циклов на стихи А.Вознесенского, В Шекспира и уже известных песен. В том числе - суперзнаменитых из "Иронии судьбы".
Для нас эти встречи были счастьем. Более тактичного и тонкого, с огромным вкусом человека и педагога я не встречала и уже никогда не встречу. Он не учил петь и играть на гитарах - это мы уже умели. Он научил нас гораздо более важному - отношению к жизни и профессии. Вариант «и так сойдет» уже был невозможен. Рядом с ним для нас проявилась та планка, с которой очень трудно жить, особенно сегодня, но ниже которой опуститься стыдно и больно.
Тогда мы еще этого не осознавали, и просто радовались дружбе и много работали. В результате "Меридиан" записал виниловый диск-гигант "Запомни этот мир". Вокальный цикл на стихи А.Вознесенского был снят на ЦТ. Мы шесть раз участвовали в финале конкурса «Песня года». Мы ездили с Микаэлом Леоновичем по стране, были на БАМе, записывали его музыку для кино. В фильме «Предчувствие любви» исполнили полностью всю музыку, четыре песни – в фильме «Ученик лекаря».
Конечно, пели музыку и других композиторов – Рыбникова, Крылатова, нашего Коли Сметанина, русские романсы… Так появились «Прекрасное далеко», «Вальс одиночества»… Ну и, конечно, наш любимый «Романс морских офицеров». В исполнении «Меридиана» он прозвучал задолго до того, как была поставлена опера «Юнона и Авось». Мы поем его до сих пор…

Семья

Ян… Страшно сказать, сколько лет мы вместе. Сначала мальчик с девочкой дружил, мальчик с девочкой ходил за ручку. Потом мальчик уехал в МГУ. Потом мальчика оттуда выперли за его слишком бодрый нрав и «не те» стихи, и мальчик попал в армию на три года. Потом этот мальчик приехал в Пятигорск домой, и мы нос к носу встретились на улице. Судьба. Еще раз судьба.
Если бы не Ян, у меня вообще вряд ли сложилась бы семейная жизнь в качестве жены-артистки. Я же постоянно уезжала из дома. А нормальному мужику нужна жена, которая готовила бы ему борщ, стирала рубашки. Но мой муж и сам – творческая личность, поэтому он все это вынес на своих надежных плечах. Хотя я, если честно, здорово комплексовала. У меня долгие годы не проходило чувство вины перед мужем и сыном. Выражалось это в том, что, приехав с гастролей, я сутками мыла полы, чистила плиту, стирала, готовила…
Семейная жизнь и жизнь вообще - большая головоломка. Есть масса примеров перед глазами, когда человек теряет свои «вторичные половые признаки», и у него остаются одни клыки. Так вот, я очень люблю свои вторичные половые признаки. Хотя и не культивирую. Не получается. Потому что если раньше женщина по жизни была шеей (вспомните: мужчина – голова, а женщина – шея…) и скрывала это, то теперь она не находит нужным это скрывать. А быть «шеей» и при этом изображать небесное создание очень сложно.
Моя «женственность» проявляется в другом. Я страшная мотовка! Просто страшная. И очень не люблю жадных людей. Жадных и еще – завистливых. Эти два качества совершенно не совместимы со мной. Может быть, именно поэтому я и стала мотовкой.
Слава Богу, у нас нет состояния. Поэтому мне нечего проматывать. И самое «страшное», что я себе позволяю – это духи. Я их обожаю. Но только духи обязательно должны быть немного с горчинкой и легкой свежестью. Все мои близкие и друзья это знают и выбирают эту гамму. Но, как правило, мне привозит духи сын – он часто бывает за границей.
Максим. Теперь я абсолютно верю, что только на собственном примере может быть воспитан ребенок. На примере родителей. Тот мир, который создается в семье, он и только он формирует ребенка. Только это. Больше ничего. Изменить человека вообще невозможно. Он может изменить себя сам, если захочет. Поэтому я понимаю, что воспитанием закладываются нравственные и моральные принципы, которые помогают человеку жить в обществе. А отношение к жизни, к людям, ответственность перед жизнью – это все закладывается только в семье. А уж у мужчины тем более.
У меня Максим – настоящий мужчина. Он закончил Гнесинку, звукорежиссерский факультет, работает в «Хоре Турецкого», делает там аранжировки, записи и звук на концертах. И не только в хоре. Самые лучшие записи трио «Меридиан» сделаны Максом. Он со второго курса стал работать, зарабатывать себе деньги. Мы поддерживали его только продуктами, которые выращивали на собственном огороде. У нас с 89-го года дом в деревне, потому что есть тогда было нечего, вот и выращивали все – картошку, морковку, капусту… Абсолютно все. Сейчас даже цветы не выращиваю – некогда. А обстоятельства были такие, что если ты не посадишь картошку, не вырастишь ее, не договоришься с приятелем, где ее зимой спрятать… И сын таскал ее мешками в Москву, и кормил половину общежития… Привычка решать свои проблемы собственными силами передалась и ребенку.
Максим безумно много работает. И у меня к Турецкому накопились претензии. Сын в последние годы не был ни на одном из наших с Яном семейных торжеств. Работа. Я морально готова к тому, что просто назначу день, ну например день моего Ангела, и скажу, что в этот день ребенок должен быть дома. Пойду на конфликт.. Максу еще повезло, что жена оставила работу. А Наталья между прочим - талантливый музыкант, лауреат международных конкурсов. Но она сделала это ради мужа и детей. У нас уже двое внуков – Аня и Максим Максимыч, которому 7 апреля исполнился год. Макс хотел мальчика. Слова, которым нет цены: «Я хочу, чтобы у меня с моим сыном были такие же отношения, как у меня с моим отцом».
…У нас много всего было в жизни, но самой главной наградой для нас с Яном стал наш Макс. И еще о детях… Ванечка Цыбин, который «прибился» к нам в Коктебеле совсем еще ребенком (это он потом уже стал известным телеведущим и телережиссером), сказал: «Если я когда-нибудь женюсь, Надежда Павловна, то только на девушке, которая будет похожа на вас». И женился. На телеведущей Яне Чуриковой.

Коктебель.

Меня часто спрашивают, как это мне удается выглядеть намного моложе. Ответ прост: генетика (спасибо родителям), мое личное восприятие жизни и отсутствие зависти. И я не скрываю моего взрослого сына, существование моих драгоценных внуков. Конечно, было очень приятно, когда сын в одном из стихотворений (он мне постоянно SMSки в стихах сбрасывает) написал: «Когда-то я был компроматом, теперь она мой компромат».
Когда Максу было уже лет 16-17, а мальчик он не хилый, ростом 192 см, прилично накачанный, уезжая из Коктебеля, мы с ним останавливались на ночь до самолета в Симферополе. Ночевали у тетушек, которые сдавали квартиры. Они очень удивлялись, зачем нам две кровати. Мне было далеко за 30, а меня не пускали в ресторан. Помните закон, запрещающий посещать злачные места вечером гражданам моложе 21 года? Я доставала паспорт и резвилась от души. Таких анекдотов много. А, вообще, отсутствие возраста для меня - это не проходящая любовь к красивым вещам и не очень практичным безделицам. Естественно, в пределах имеющейся у тебя суммы. Я родилась и росла в обыкновенной, не очень обеспеченной семье, но были у бабушки всякие необыкновенные вещицы, посуда, какие-то красивые семейные традиции и правила. Меня старались красиво одевать, потом я сама стала себе шить, как бабушка. Ее слова «модистка», «ришелье», «шимизетка», «бульдонежи», еще какие-то необыкновенности, маски для лица, всегда цветы в вазах, которые покупались для дома… Мои воспоминания о моих родителях и прародителях – они сладостные и горькие, почти как духи, которые я люблю.
В моей семье долго скрывали тот факт, что мой пращур, казак, был пожалован дворянством за доблесть и ратные подвиги в войне 1812 года. У нас в квартире в Иванове висят на стене старинные родовые часы. Это все, что я забрала из отцовского дома в Пятигорске.
И еще о возрасте. Мне кажется – это даже не лицо. Это – поведение. Это – состояние души. Душа-то лезет на лицо! Я всегда была наивной, и не повзрослела с годами, видимо… Может быть, дело в том, что меня очень долго ограждали от ударов судьбы мои мужчины – муж, Володя с Колей? Кроме того, и сцена, и телевидение, где я вела программу, они помогают сохранить непосредственность, открытость – то, что уходит с годами у многих. И матерью я была неправильной, наверное. Я настолько не ощущала Максима сыном – он всегда был и остается моим дружочком, - что материнство тоже не сделало меня взрослее.
Но мой самый-пресамый главный секрет – Коктебель. Вот уже много лет я уезжаю туда в августе, а поэтому и не отмечаю свой день рождения (по гороскопу я Львица). И я не знаю, сколько мне лет! Я забыла. Собирались бы гости мои на мое угощенье и обязательно напоминали, сколько годочков мне стукнуло. А так никто вслух не произносит, я - тоже. Получается, что годы остановились. Возраст – он и есть возраст. Некоторым он выжигает душу. А когда ты забываешь о нем, ты не доживаешь как некоторые, а живешь. Просто живешь, не теряешь интереса к жизни.
Таким вот простым на первый взгляд вещам меня научил Коктебель. Это такое место, которое делает тебя своим или отталкивает. Меня оно приняло. И навсегда привязало к себе. Там переплетаются судьбы – самым невероятным образом. Это особый мир, особые люди – те, кто отдыхает в Коктебеле постоянно. Многие уехали из страны, живут в Европе, в Америке, но хотя бы на три дня раз в году или раз в три года обязательно приезжают туда. Там энергетика потрясающая! Правда, уже не пахнет морем и водорослями, а пахнет шашлыком, потому что Коктебель стал в последние годы огромным развлекательным комплексом. И туда приезжает все больше людей, которые ездят в Турцию отдыхать. Счастье, что пока еще есть куда уйти. Это Мертвая бухта, мыс Хамелеон, плато Тепсень… Там все еще пахнет чабрецом, и полынью. Я ложусь на нагретую солнцем землю и чувствую, сколько тепла, силы, любви идет от нее.
Коктебель - это полная обнулевка, ты там такой, какой есть на самом деле… Он дает счастье общения с близкими по духу людьми. И он ничего не просит взамен, разве что чуть-чуть любви…

Вместо послесловия

1975 - создание студенческого коллектива трио «Меридиан».
1978 - начало профессиональной работы.
1981 - лауреаты I премии Всесоюзного конкурса молодых исполнителей советской песни.
1983 - выход на экраны художественного фильма "Торпедоносцы" (реж. С. Аранович, одна из главных ролей - Н. Лукашевич)
1995 - всем участникам трио присвоено звание Заслуженных артистов России.
Лауреаты международных конкурсов и фестивалей в Париже, Берлине, Праге, Хельсинки и др.
Запись музыки к фильмам: "Предчувствие любви", "Ученик лекаря", "Город над головой", "Кот в сапогах".
Участие в телепрограммах общероссийских каналов "Песня года" (1981-1987 г.г.), "Утренняя почта", "Голубой огонек", "Шире круг", "Ретро-шлягер" и многих других, в творческих вечерах композиторов А. Пахмутовой, М. Таривердиева, Э. Колмановского, Я. Френкеля и т.д.
Съемка для ЦТ авторских фильмов "Запомни этот мир" (муз. М. Таривердиева, стихи А. Вознесенского), "Плач гитары" (Ф. Лорка), "Под сенью фонтанного дома" (поэты серебряного века, муз. М. Таривердиева и Н. Сметанина) и др.
2000-2005 - Cъемки уже в новом составе в передачах на каналах ОРТ, ТВЦ и Культура ("Смак", "Романтика романса" "Гнездо глухаря", концертах из залов "Россия" и им.Чайковского). Передачи о коллективе на Радио России и FM канале "Эхо Москвы".
Работа с симфоническим оркестром под упр. В.Понькина.

16 / 08 / 2010, 13:48

Журнал «Директор»,

К списку статей